Назад

БРЕСТ-ЛИТОВСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР: К ВОПРОСУ О ПЕРЕМИРИИ НА ВОСТОЧНОМ ФРОНТЕ

Брестский мир, или заключение 3 марта 1918 г. мирного договора между Россией с одной стороны, и Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией — с другой, - известное событие в истории советской/российской дипломатии, один из центральных эпизодов, связанных с Великой русской революцией 1917 г. Несмотря на то, что Договор неоднократно являлся предметом исследований отечественных и зарубежных ученых, все-таки дипломатическая акция по его подготовке протекала в столь необычных, быстро менявшихся и полных неожиданностей условиях внутренней жизни нашей Родины, что можно вновь вернуться к его рассмотрению.

Наиболее судьбоносным для брестского мирного соглашения было то обстоятельство, что в России о его необходимости настойчиво заговорили сразу же после октябрьских событий в Петрограде 1917 г. и кардинальной смены власти в стране. Напомним, что в международно-политическом плане советское правительство располагало лозунгом так называемого справедливого мира «без аннексий и контрибуций» (с которым оно выступило в «Декрете о мире»). Подобная идея была тогда пригодна для тех, кто не был уверен в успехе или проигрывал войну (как Германия), но неприемлема для стран и народов, имевших шансы осуществить поставленные цели (как Антанта).

Перед самой вышеупомянутой мирной конференцией в Брест-Литовске стороны две недели - с 20 ноября (3 декабря) по 2 (15) декабря 1917 г. - интенсивно обсуждали в этом же городе условия перемирия, которое было необходимо для прекращения военных действий и ведения дипломатических переговоров.

Остановимся по-подробнее на этом эпизоде конца 1917 г., а воссоздать картину событий помогут следующие документы.

СНК Советской России обратился к правительствам всех государств, вовлеченных в Первую мировую войну, с инициативой всеобщего мира. Она, в частности, была изложена в ноте НКИД послам воюющих стран от 8 (21) ноября 1917 г., в которой содержалось предложение «немедленного перемирия на всех фронтах и немедленного открытия мирных переговоров» на принципах «демократического мира без аннексий и контрибуций на основе самоопределения народов». [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 1, л. 3-4] Кроме того, 13 (26) ноября 1917 г. по приказу Народного Комиссара по Военным и Морским Делам и Верховного Главнокомандующего И.Крыленко российские парламентеры (поручик В.Шнеур, военный врач М.Сагалович и «вольноопределяющийся» Г.Мерен) на участке Северного фронта вручили немецкому дивизионному генералу Г.Гофмейстеру документ, адресованный Высшему Командованию Германской Армии, с предложением «прислать своих уполномоченных для открытия немедленных переговоров об установлении перемирия на всех фронтах воюющих стран в целях начатия затем мирных переговоров». [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 2, л. 1, 10]

К этому времени противостоящие нам Центральные державы уже сильно истощили свои людские и военные резервы и проявили заинтересованность в ликвидации Восточного фронта и даже пополнении истощившихся ресурсов за счет восстановления экономических отношений с Россией. К тому же, Верховное командование германской армии готовилось начать весной 1918 г. большое наступление на западе. В этих условиях Берлин практически немедленно - на следующий же день - откликнулся одобрительно на советское мирное предложение. [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 2, л. 6, 12-14]

Переговоры о перемирии договорились начать 19 ноября (2 декабря) 1917 г. (по просьбе НКИД сроки были затем перенесены в надежде, что будут получены ответы и из столиц Антанты) в Ставке командования германского Восточного фронта в Брест-Литовске. [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 2, л. 10-11] С такой же готовностью «приступить к предложенным Русским правительством переговорам о немедленном перемирии» откликнулось правительство Австро-Венгрии. [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 2, л. 15]

Германия и ее сателлиты торопились приступить к делу. Ведь немецкая оккупация, «помимо Польши и части Волынской губернии» охватывала «стратегически важные для России территории в Прибалтике». [Михутина И. Украинский брестский мир. - М.: Изд-во Европа. 2007, с. 10] Берлину во что бы то ни стало хотелось утвердить статус-кво на российском направлении и перебросить все силы на Западный фронт. О всеобщем мире никто из участников войны даже не помышлял. Такой был стратегический кайзеровский секретный план, ввиду которого немецкие дипломаты просто вцепились в советскую формулу мира «без аннексий и контрибуций» на основе «самоопределения народов». Статс-секретарь МИД Германии по этому поводу говорил: «Мы должны иметь возможность сказать, что имеются заявления народов, входящих в состав России, что они хотят быть с Западом».

Поскольку стало понятно, что Державы Согласия саботируют переговоры, Россия была вынуждена начать работу одна. В списке членов советской делегации в Брест-Литовск значились 28 человек, в том числе 5 уполномоченных — членов ВЦИК (А.А.Иоффе — председатель делегации, Л.Б.Каменев, Г.Я.Сокольников (Бриллиант), А.А.Биценко, С.Д.Масловский), 5 рядовых членов делегации (матрос Ф.В.Олич, солдат Н.К.Беляков, крестьянин Р.И.Сташков, рабочий П.А.Обухов, прапорщик флота К.Я.Зедин), 8 членов военной делегации, секретарь делегации Л.М.Карахан, 3 переводчика и 6 технических сотрудников. [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 4, л. 2]

20 ноября (3 декабря) 1917 г. в Брест-Литовске начались переговоры между представителями Советской России, с одной стороны, и представителями Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии — с другой, от имени которых выступал немецкий генерал М.Гофман.

Не имея заготовленного проекта перемирия советские уполномоченные на первом заседании намеревались выступить «на пробу» с политико-пропагандистскими речами по заранее набросанному конспекту.[Михутина И. Украинский брестский мир. - М.: Изд-во Европа. 2007, с. 16-17] В нем говорилось: «Мы от имени Совета Народных Комиссаров предлагаем перемирие на всех фронтах. Срок 6 месяцев... Но мы предлагаем, чтобы германское военное командование последовало нашему примеру и предложило Франции, Англии и Италии перемирие на тех же условиях, которые будут нами совместно выработаны. Если они запросят, имеем ли мы полномочия от своих союзников, ответ должен быть, что не имеем еще, поэтому и предлагаем им непосредственно обратиться к нашим союзникам... после выработки условий перемирия мы предлагаем перерыв на две недели, во время которых на наших фронтах должны быть приостановлены военные действия и передвижения войск, с целью... еще раз обратиться к союзникам с формальным предложением перемирия... Наконец, в интересах агитации за это перемирие мы предлагаем немцам в этот промежуток времени разрешить провоз нашей литературы по территории, занятой германскими войсками. В случае их требования пропускать в Россию немецкую литературу, ответить согласием... Относительно основ будущего мира отвечать ясно и точно, разъяснив, что мы за демократический, без аннексий и контрибуций. С новым правом нации на самоопределение. Освобождение... всех... преследуемых за борьбу за мир. Строжайшее воспрещение передачи [спиртного] при взаимном посещении солдатских окопов. Полная свобода братания...». [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 5, л. 10]

М.Гофман относительно советской позиции демократического мира выразил принципиальное с ней согласие, а в отношении обращения по этому же вопросу к бывшим союзникам Российской империи сказал: «...не имею полномочий на заключение мира на всех фронтах. Что же касается предложения перемирия вашим союзникам, то Германия с такими предложениями обращалась неоднократно и получила отрицательный ответ». [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 5, л. 1]

Одним из главных условий перемирия (его российский проект был оформлен на месте) советская делегация поставила запрет на переброску немецких сил с Восточного на Западный фронт, «из тыла на фронт и даже в пределах одного фронта. К тому же при определении разделительной линии перемирия было выдвинуто дерзкое требование об очищении, согласно принципу стратегического равенства, захваченных немцами островов Моонзунд, замыкающих Рижский залив, при том, что Рига тоже была оккупирована». [Михутина И. Украинский брестский мир. - М.: Изд-во Европа. 2007, с. 10] Советское требование непереброски войск было продиктовано тем, что большевики до конца надеялись на поддержку переговоров (с возможным присоединением к ним) со стороны правительств или народов Держав Согласия, а также стремлением предъявить участникам войны «идеал справедливого мира на всех фронтах». [Там же, с. 19]

22 ноября (5 декабря) было достигнуто временное соглашение о приостановке военных действий на Русском фронте на 10 дней. Этот перерыв дипломаты использовали для консультаций со своими правительствами. Глава российской делегации А.А.Иоффе отбыл в Петроград. Советское правительство до последнего надеялось воплотить в жизнь идею всеобщего мира и 23 ноября (6 декабря) Л.Троцкий направил послам Антанты и другим заинтересованным державам обращение, содержащее информацию о начатых переговорах и призыв «открыто, перед лицом всего человечества заявить ясно, точно и определенно, во имя каких целей народы Европы должны истекать кровью в течение четвертого года войны». [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 9, л. 1-2] Однако, адресаты не дали ответа.

Переговоры возобновились 30 ноября (12 декабря) и привели к подписанию 2 (15) декабря 1917 г. соответствующего соглашения. По данному поводу из Брест-Литовска в тот же день в Петроград была направлена телеграмма, в которой информировалось, что перемирие устанавливается сроком на 28 дней с автоматическим продлением и предупреждением о расторжении за семь дней. Оно вводилось на восточном европейском и русско-турецком фронтах. Была согласована разделительная линия и установлены места пребывания районных комиссий по соблюдению прекращения боевых действий, достигнута договоренность о выводе русских и турецких войск из Персии. Принято советское предложение об «организованном» братании, о транспортировке советской пропагандистской литературы на Запад, об обмене гражданскими пленными и инвалидами, возвращении задержанных из-за войны на чужой территории женщин и детей, об облегчении участи военнопленных, для чего было решено учредить в Петрограде совместную комиссию. [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 13, л. 1-8] Относительно вопроса о непереброске войск, вызвавшего, пожалуй, самое решительное возражение оппонентов, было все-таки получено обязательство Четверного союза «до 30 декабря 1917 г. не производить никаких оперативных воинских перебросок... за исключением тех, которые... были уже начаты». [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 11, л. 8-об.] «Разделительная линия на Балтике была согласована таким образом, что мешала подходу немцев с моря к Моонзундским островам, хотя об очищении их, разумеется, речи не было». [Михутина И. Украинский брестский мир. - М.: Изд-во Европа. 2007, с. 27]

На первом же после перерыва заседании стороны пришли к согласию о том, что переговоры о мире начнутся сразу вслед за заключением перемирия.

В ходе общения с контрпартнерами советские уполномоченные чувствовали недостаток своей дипломатической подготовки и отсутствие в делегации соответствующих специалистов. Об этом они телеграфировали наркоминдел Л.Троцкому: «Еще раз просим уведомить, будет ли усиление делегации и кем» [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 11, л. 16], «...настаиваем на присылке подкрепления для справок историко-статистического, правового свойства, хорошо бы иметь Покровского и дипломата-эксперта» [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 11, л. 77]. Полученный опыт был учтен Петроградом при подготовке к мирной конференции в Брест-Литовске, которая открыла первое заседание 9 (22) декабря 1917 г.

 

ИСТОРИКО-ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ДЕПАРТАМЕНТ