Назад

КУРИЛЬСКИЕ ОСТРОВА. ИХ ОТКРЫТИЕ И ПРИСОЕДИНЕНИЕ К РОССИИ (1711-1778 ГГ.)

I. Общая характеристика Курильских островов.

По современным представлениям, Курильские острова состоят из Большой и Малой Курильских гряд. Большая гряда протянулась цепочкой (1200 км) от южной оконечности полуострова Камчатка до острова Хоккайдо. Она как бы отделяет Охотское море от Тихого океана. В ее состав входит 36 значительных по площади островов, 20 малых и множество мелких островков и скал, едва выступающих над уровнем моря. Самый большой остров Большой Курильской гряды - о. Итуруп (6.725 кв.км).

Северный конец Большой Курильской гряды - о. Алаид (Арайто) лежит на параллели 50°56' с.ш. (примерно широта Благовещенска, Воронежа, Киева). Южный конец гряды ограничен параллелью 43°26' с.ш. (примерно широта Владивостока, Алма-Аты, Сочи).

Малая Курильская гряда состоит из 9 значительных островов. Она протянулась на 105 км в северо-восточном направлении, начиная от крайнего восточного мыса о. Хоккайдо-Неморо. Острова расположены параллельно Большой Курильской гряде на расстоянии 48 км от нее. В отличие от островов Большой Курильской гряды на островах Малой гряды нет величественных вулканов и гор. Большинство островов низменно, откуда японское название Хабомаи (т.е. плоские). Самый большой по площади остров Малой Курильской гряды о. Шикотан (182 кв.км). Площадь всех Курильских островов составляет 15,6 тыс.кв.км.

Курильские острова, которые японцы именуют "северными территориями" ("хоппо рёдо"), включают южные острова Большой Курильской гряды: Кунашир (Кунасири), Итуруп (Эторофу) с прилегающими мелкими островами и все острова Малой Курильской гряды: Шикотан или Шпанберга (Сикотан) и более мелкие острова: Девятый вал (Камо), Дальние скалы, Грига (Осима), Средний, Айвазовского (Кодзима), Сигнальный (Кайгора), Панфильева (Суйсё), Юрий (Юри), Дёмина (Харукаримосири), Анучина (Акиюри), Сторожевой (Муйка), Зеленый (Сибоцу), Полонского (Тараку), Чайка (Кабу), Парус (Хохаки), Шинки или Шашки (Кабуто), Свеча (Росоку), Лисьи; а также скалы: Осыхающая (Одокэ), Удивительная (Ханарэ), Пещерная (Конакусо) и др. Общая площадь островов, на которые претендует Япония, составляет свыше 9 тыс. кв.км, т.е. гораздо более половины площади всех Курильских островов.

Общее название "Курильские острова" произошло от слова "куру", что на языке местных жителей айнов означает "человек". Вместе с тем японские источники не оспаривают русского происхождения этого названия. У айнов общее название этого архипелага отсутствовало. У них каждый более или менее приметный остров носил свое название, выражавшее какую-либо его особенность. Эти айнские названия подверглись значительному искажению при переводе их на другие языки.

Курильские острова - одно из звеньев вулканического кольца, опоясывающего азиатский и американский материки со стороны Тихого океана. Вулканические горы, уже потухшие или еще действующие, встречаются почти на всех Курильских островах, кроме островов Малой Курильской гряды. Курильские землетрясения имеют свою длинную писаную историю. Так, за полтораста лет (1737-1883 гг.) здесь произошло 16 крупных землетрясений. Сведения о них содержатся в архивных документах. Многие из них описаны русскими исследователями.

Плавания около Курильских островов сопряжены с большими трудностями и опасностями. Водяные массы в узких проливах развивают большую скорость, образуя сильные волны и водовороты.

Растительный покров Курильских островов неоднороден. Наиболее богаты по видовому составу южные острова. Северные острова заняты преимущественно кедровым стлаником, тундровыми растениями, зарослями ольхи. На южных островах широко распространены хвойные леса. В качестве незначительной примеси к ним встречаются тис и клен. Заросли саса (курильский бамбук), крапивы и зонтичные в рост человека покрывают долины Итурупа и Кунашира. На песчаных холмах Шикотана произрастают дикий горох и душистая роза.

Животный мир - основное богатство Курильских островов. В прошлом там в изобилии водились морские котики и морские бобры (выдры). Сейчас этих животных осталось мало. Промысловое значение имеет нерпа.

Большое значение имеет рыбный промысел. В течение всего года в районе островов вылавливается треска, навага, палтус, камбала. Много сельди, сайры. С юга заходит сардина, иваси, анчоус. Из донных рыб много видов бычков. Из пресноводных рыб немало форели, плотвы и др. Промышляются лососевые (кета, горбуша, чавыча, нерка, кижуч и на южных островах - сима).

На островах гнездится множество птиц. Их яйца можно собирать массами. Наземные млекопитающие почти все связаны с лесом (чернобурые и рыжие лисицы, медведи, волки). На южных островах живут выдра, соболь, белка, заяц. Соболь теперь чрезвычайно редок.

Около Курильских островов по морскому дну странствуют несметные полчища огромных крабов. Неизмеримо обилие морских водорослей. Они содержат йод и немало других ценных веществ, многие пригодны в пищу. Промысловое значение имеют съедобные моллюски (гребешки и др.).

Курильские острова имеют важное оборонное значение. Японцы издавна считают Курильские острова ключом к "северным воротам" своего государства. Известный японский историк О.Рюуносукэ так писал о стратегическом значении этих островов для Японии: "Для защиты северной границы империи Японии Цисима (т.е. Курильские о-ва)... является передовым крепостным постом, Хоккайдо же будет заднею частью крепости... Кто владеет островной грядой, тот владеет воротами между океаном и Охотским морем, тот всегда сможет... сохранять у себя преимущества полного контроля всякого движения всех других лиц". (Позднеев Д. У. Материалы по истории северной Японии и ее отношений к материку Азии и России. Иокогама, 1909 г., т. 1, с. 219; Соловьев А.И. Курильские острова. М.-Л., 1945 г., с. 5).

 

II. О коренных жителях Курильских островов.

Исконными жителями Курильских островов являлись нивхы, которых в III в. до н.э. вытеснили айны (сейчас самих айнов там тоже практически не осталось). Айны населяли также Сахалин и северную часть Хоккайдо.

Археологи считают, что предки айнов некогда населяли все Японские острова. Айны пришли туда не с Юго-Восточной материковой Азии, как считалось прежде, а с островов Полинезии. Это произошло примерно 10 тыс. лет назад. Позднее, на рубеже IV-III в. до н.э. на Японские острова (север о-ва Кюсю и юго-запад о. Хонсю) с Корейского полуострова несколькими волнами переселились протояпонские племена. Они постепенно оттеснили айнов на север нынешней Японии, а затем и на Курильские острова. Китайские письменные источники свидетельствуют, что во второй половине VII в. н.э. власть японских властителей распространялась лишь на острова Кюсю, Сикоку и часть Хонсю, север которого еще занимали непокоренные айнские племена (История народов Восточной и Центральной Азии с древнейших времен до наших дней. М.,1986, с. 124.). В начале ХV в. японцам удалось занять самую южную и близкую к о. Хонсю оконечность Хоккайдо. Там возникло впоследствии феодальное княжество Мацумаэ (отсюда прежнее название острова Мацмай). В ХVII в. японцы проникли в самый центр расселения айнов на о. Хоккайдо - провинцию Хидака. К моменту прихода русских на первые к югу от Камчатки Курильские острова (1711 г.) северная часть о. Хоккайдо еще не была присоединена к Японии. Проживавшие там айны были независимы и никому дани не платили. Окончательно о. Хоккайдо был присоединен к Японии лишь в 1869 г., т.е. через год после так называемой "революции Мейдзи" ("просвещенное правление"). До того о. Хоккайдо относился к землям "Эдзо", т.е. варварским, не входившим в состав Японии.

Самые ранние сведения европейцев об айнах относятся к ХV в., когда в Японию проникли сначала португальцы, а затем испанцы. Первыми в контакт с айнами вступили иезуиты. В 1565 г. монах Людовик Фроэс в донесении руководству Ордена иезуитов писал: "На севере от Японии... находится обширная страна, населенная дикими людьми. Народ этот пристрастен к вину, храбр на войне, и японцы его очень боятся". В этой стране, добавляет Фроэс, "находится японский город Акита, куда сходятся туземцы для торговли...". Однако здесь речь идет не об о. Хоккайдо, а о севере о. Хонсю, где и находился г. Акита.

Иезуиты проникли на о. Хоккайдо в начале ХVII в. В 1622 г. сицилианец Джироламо де Анжелис подробно описал быт и нравы айнов о. Хоккайдо. Из его описания можно заключить, что айны были не дикарями, а народом в стадии развития, близкой к военной демократии (социальное расслоение и важная роль военных занятий). Как и в новейшее время, айны занимались тогда рыболовством, охотой, выращиванием в клетках птиц (см. Анучин Д.Н. Материалы для антропологии Восточной Азии. I: Племя айнов. Известия Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии {далее ИОЛЕАЭ}, т. XX: Труды антрополо­гического отдела. Кн. 2. Вып. 1. М., 1876 г., с. 80-81).

О нравах айнов похвально отзывались голландский мореплаватель де Фриз и русские путешественники конца ХVII - начала ХVIII в. (Крашенинников С.П., Лаксман А. и др.).

С конца 30-х годов ХVII в. контакты западных народов с айнами на территории Японии практически прекращаются в связи с закрытием Японии для иностранцев (кроме протестантов-голландцев) и запрещением подданным Японии покидать страну.

Жители Камчатки - ительмены (камчадалы) делили айнов (курильцев) на "ближних" и "дальних". Это деление заимствовали у ительменов русские. В официальных документах ХVIII в. можно встретить выражения: "ближние курильцы" или "дальние курильцы", равно как и выражения "ближние Курильские острова", "дальние Курильские острова". К "ближним Курильским островам" относились первые два острова Шумшу и Парамушир, к "дальним" - все остальные, расположенные к югу от названных, включая Хоккайдо. Население "ближних" и "дальних" Курильских островов незначительно различа­лось по языку и культуре. "Ближние" курильцы (включая жителей юга Камчатки) были метисами, происшедшими от браков между ительменами и айнами. "Дальние курильцы", будучи истинными айнами, отличались от "ближних" не только особенностями языка и своей материальной культурой, но и "в телесном виде", в частности, обильным волосяным покровом на теле, за который они получили у русских название: "мохнатых курильцев". Не следует, однако, делать вывода о каком-то неприятном или устрашающем виде айнов южных островов. Напротив, внешность айнов выгодно выделяет их из всех азиатских народностей. Мужчины - широкоплечие, плотные, крепко сложенные, зачастую высокие и статные, со смуглой кожей, карими глазами и низким приятным голосом. С европейской точки зрения они красивы. Женщины тоже несколько напоминают европеек. (Сергеев М.А. Курильские острова. М., 1947 г., с. 52-53). Исторические источники характеризуют айнов как бескорыстный, добродушный и скромный народ.

По мере освоения Курильских островов русскими часть "дальних курильцев", проживавших к северу от Итурупа, тоже подверглась значительной метизации с русскими, ительменами и, главным образом, с алеутами, прибывшими туда вместе с русскими.

Жизненный уклад айнов к моменту их первого соприкосновения с русскими сохранял большую архаичность, свойственную первобытным народам. Хозяйство их было чисто промысловым. Основным источником существования айнов была морская охота на китов, нерп, сивучей, морских котиков и бобров. До соприкосновения с русскими сельское хозяйство у айнов отсутствовало.

Айны не имели своей государственности, они жили родами, во главе со своими старшинами - тоёнами. Большие патриархальные семьи состояли иногда из 25 сородичей.

Численность айнского населения Курильских островов была незначительна. К середине ХVIII в. на первых (к югу от Камчатки) 18 островах проживало 270 человек мужского пола, т.е. немногим более 500 человек обоего пола. На Кунашире и Итурупе - 1500 человек обоего пола, на Шикотане - 97 человек. (Таксами Ч.М., Косарев В.Д. Кто вы, айны? М., 1990, с. 78-79). В дальнейшем (за время японского правления с 1874 по 1945 гг.) численность айнского населения Кунашира, Итурупа и Шикотана упала до 50 человек.

 

III. Открытие Курильских островов и появление их на географических картах.

Известно, что под открытием новых земель в международном праве понимается установление существования территорий, ранее не известных цивилизованному миру.

В этом смысле приоритет открытия Курильских островов принадлежит русским. В 1639 г. отряд казаков под начальством пятидесятника Ивана Юрьевича Москвитина достиг Охотского моря. По-видимому, тогда казаки впервые узнали от местных жителей о бородатых людях - айнах (куях), живущих "по правую сторону", т.е. на островах. Четыре года спустя сведения об айнах поступили от казачьего письменного головы Василия Пояркова, также достигшего Охотского моря. Казак из отряда Пояркова Микула Тимофеев свидетельствовал, что бородатые люди называли русских братьями. Можно допустить, что русские уже тогда, в 1640-1641 гг., побывали на Курильских островах и вступили с айнами в непосредственный контакт. (Дополнения к актам историческим, т. I, СПб., 1848 г., с. 51-61; Степанов Н.Н. Первая русская экспедиция на Охотское побережье в ХVII в. - Известия Всесоюзного географического общества. 1958, т. 90, вып. 5, с. 417; Черевко К. "И называют русских братьями", Неделя, 1985, № 31; Полевой Б.П. Первооткрыватели Сахалина. Южно-Сахалинск, 1959 г., с. 10-13; Его же "Первооткрыватели Курильских островов". Южно-Сахалинск, 1959 г.).

Вещественные доказательства пребывания русских на Кунашире, самом южном острове Большой Курильской гряды, обнаружил голланд­ский мореплаватель Мартин Гарритс де Фриз, совершивший в 1643 г. плавание к берегам Японии и южных Курильских островов. В вахтенном журнале его корабля записано, что у подножия вулкана Тятя (о. Кунашир) видел врытый в землю Т-образный столб, какие обычно устанавливали поморы на Северном Ледовитом океане (Таксами Ч.М., Косарев В.Д. Кто вы, айны? Очерк истории и культуры. М., 1990 г., с. 44).

В 1649 г. казаки во главе с Федотом Алексеевичем Поповым, одним из организаторов экспедиций Семена Ивановича Дежнева, также побывали на Курильских островах, в частности, на острове Шумшу (Сборник статей "Из истории открытий, исследований и освоения Сахалина и Курильских островов", Южно-Сахалинск, I960 г.).

В 60-е годы ХVII в. вдоль Курильских островов плавал якутский казачий десятник Михаил Яковлевич Стадухин, в некоторых источниках - Тарас Стадухин (Позднеев Д.Н. Материалы по истории Северной Японии и ее отношений к материку Азии и России. Т. II, ч. 1: Отношения к народам Маньчжурии и данные по истории Мацумаэского клана. Токио, 1909 г., т. I, с. 51). Именно Стадухину некоторые историки отдают пальму первенства в открытии Курильских островов, относя это событие к 1654 г. Такого мнения придерживается и английский исследователь Д.Сноу (Д.Сноу. Курильская гряда. Владивосток, 1902 г. (Перевод с английского, изд. 1897 г.), т. VIII, вып. 1, с. 1, 144). Русские источники подтверждают факт плавания Стадухина у северного Курильского острова Алаид, но относят его к 1667-1668 годам (Памятники Сибирской истории ХVII века, кн. - СПб., 1885 г., с. 500-501; Г.Ф.Миллер. Известия о северном морском ходе из устья Лены реки ради обретения восточных стран. Архив внешней политики Российской Империи {далее АВПРИ}, ф. Сибирские дела, оп. 130/1, 1732 г., д. без №, л. 50-51).

Несмотря на то, что европейские купцы и миссионеры начали посещать Японию с середины ХVI в., по-настоящему эту страну в Европе знали мало, о лежащем к северу и северо-востоку от нее океане - почти ничего. Ходила легенда, что там находятся какие-то богатые острова, якобы открытые испанцами в 1584 г. С целью проверки этих слухов в 1639 г. Голландской (Ост-Индской) компанией была организована экспедиция под руководством М.Г.Кваста и А.В.Тасмана. Оба эти мореплавателя увидели Японию примерно на 37-й параллели и после того долго плыли на восток, так и не найдя "Золотых островов". На обратном пути они опять видели Японию, на этот раз на более высокой широте, обогнули остров Кюсю и достигли острова Тайвань (Формоза).

После их плавания в 1643 г. последовало другое важное путешествие под руководством Мартина Гарритса де Фриза и Г.К.Скепа (Schaep). Достигнув Японии, они разошлись в разные стороны. Севернее Хоккайдо (Иезо) Фриз нашел неизвестный остров и назвал его "Землей (островом) Штатов" (т.е. островом Голландских Генеральных Штатов). На востоке, как ему показалось, он видел очертания больного массива земли, который назвал "Землей Компании" (т.е. землей Голландской {Ост-Индской} компании). Он достиг также Сахалина, приняв его за часть о. Хоккайдо. На обратном пути де Фриз продолжал тщетные поиски "Золотых островов". В действительности увиденная де Фризом "Земля Штатов" была островом Итуруп, а "Земля Компании" - островом Уруп.

Мифическая "Земля Компании" продолжала сбивать с толку картографов в течение еще целого столетия. Почти на том же самом месте время от времени на европейских картах выплывала и другая мифическая "Земля Гамы", будто бы открытая в 1649 г. испанским мореплавателем Хуаном де Гамой.

Спустя пять лет после плавания де Фриза португальский картограф Педро Тейшера опубликовал карту, на которой на месте Курильских островов нанес группу беспорядочно разбросанных мелких островов, а к востоку от них - несуществующую "Землю Гамы". На карте Тейшеры "Земля Компании" и "Земля Гамы" сливались воедино и образовывали огромную землю, ничем не ограниченную на востоке. "Земля Гамы" и "Земля Компании" прочно вошли в западноевропейскую картографию и удерживались до начала ХVIII века (Дивин В.А. Русские мореплавания на Тихом океане в ХVIII веке. М., 1971 г., с. 33; Дж.Бейкер. История географических открытий и исследований, перевод с английского. М., 1950 г., с. 188-189).

Примечательно, что никто из европейских мореплавателей и картографов того времени не относил указанные мифические земли к Японии. Более того, де Фриз считал о. Хоккайдо (Иезо) не частью территории Японии, а частью материковой Азии.

Появление Курильских островов на географических картах с их очертаниями, близкими к современным, - безусловная и всеми признанная заслуга русских.

В "росписи" "Чертежа всей Сибири", "збиранного" в 1667 г. в Тобольске по указу царя Алексея Михайловича, говорится: "А в Калыму реку пала река Блудная и на той реке есть зимовье ясашное... А от того Камени на полдень до устья Амура реки выпало осемь рек, а против устьев тех рек есть столп каменной, вышел из моря вельми высок" (Государственная Публичная библиотека им. М.Е.Салтыкова-Щедрина, рукописный отдел. Эрмитажное собрание, № 376, л. 20; Черевко К.Е. Курильские острова в русской и зарубежной картографии. Использование старых карт в географических и исторических исследованиях. Издание Московского филиала Географического общества СССР. М., 1980 г., с. 161). Здесь имеется в виду один из самых высоких (2334 м) северных Курильских островов - остров Алаид. Упоминание об этом острове как о "столпе каменном высоком без меры" встречается также в "осьмой грани" росписи к "Общему чертежу Сибири" 1673 г. Этот остров был изображен на некоторых европейских картах, составленных по русским картографическим источникам, в частности на "Копии карты Сибири из Тобольска" шведа Э.Пальмквиста (1674 г.), карте Татарии голландца Н.Витсена (1690 г.), копии "Чертежа новой земли Сибирской" шведа И.Спарвенфельда (1689 г.) и др.

Сведения о Курильских островах пополнил якутский казачий пятидесятник Атласов В.В., который на основе "распросных данных" составил в 1702 г. записку ("Скаску") об "Опонском государстве", содержавшую сведения о Курильских островах. "Скаска" Атласова В.В. была использована Н.Витсеном во втором издании его книги "Северная и восточная Татария" (Амстердам, 1705 г.). Именно из книги Н.Витсена или точнее из подробно изложенных в ней "Скасках" Атласова В.В. мир впервые узнал об истинном местоположении Курильских островов и о роли русских в их открытии. Если учесть, что, будучи в Голландии в составе "Великого посольства" (1697 г.), Петр I неоднократно встречался с Н.Витсеном, то становится понятным, почему тогда же Сибирский приказ от имени царя предписал Якутской воеводской канцелярии вновь направить на Камчатку охочих людей, чтобы они проведали путь в Японию через Курильские острова (Российский государственный архив военно-морского флота {далее РГАВМФ}, ф. 216 {Беринга}, д. 87).

Одними из первых карт-чертежей, на которых появилось географическое изображение Курильских островов, были "чертежи" талантливого сибирского картографа С.У.Ремезова.

С.У.Ремезов обобщил и систематизировал материалы, собранные казаками. Его "чертежи" отражали итог сведений о Камчатке, Курильских островах и Японии, которыми располагали русские в конце ХVII - начале ХVIII вв. (Чертеж Камчатки, Курильских и Японских островов, составленный С.У.Ремезовым в 1713-1715 гг. Госуд. Публичная библиотека им. Салтыкова-Щедрина. Эрмитажное собрание, № 237, л. 103-104). Чертежи Ремезова были использованы западными картографами Мессершмидтом Д.Г. и Табертом Ф.И. (граф Страленберг) в своих работах (Берг Л.С. Первые карты Камчатки, известия Всесоюзного Географического общества, 1943 г., вып. 4, с. 3-4).

Обстоятельное описание всех основных Курильских островов составил в 1711 и в 1713 гг. казак-мореход Козыревский И.П. Позднее, в 1726 г., он составил подробный "Чертеж Камчатского Носу и морским островам", который, несмотря на всю его схематичность и условность, давал достоверное представление о географическом положении Курильских островов. Этого факта не могут не признавать и современные японские историки. Так, Акидзуки Тосиюки, характеризуя состояние изученности этого региона в начале ХVIII в., пишет: "В то время о Курилах в Японии не имели почти никаких сведений. Более того, в период, когда в Японии не в состоянии были еще составить описания каждого из этих островов, отчет о них И.Козыревского имел поистине огромное значение" (Акидзуки Тосиюки. Кодзуирэфусуки-но танкэн то Тисима тидзу {Экспедиция Козыревского и чертеж Курильских островов}. - "Хоппо бунка кэнкю". Ш. Токио, 1968 г.). Чертежи Козыревского И.П. оказали существенное влияние на представления европейцев о географическом положении Японии и Курильских островов, что нашло отражение в русской и мировой картографии.

Чертежи Козыревского И.П. и другие материалы русских землепроходцев легли в основу карты, составленной в 1726 г. якутским казачьим головой Шестаковым А.Ф. Карта Шестакова важна как официальный документ, поскольку отражает представления властей России о географическом положении Курильских островов в тот момент. На ней нанесены Курильские острова от Шумшу до Мацмая (Хоккайдо) включительно, причем подавляющее большинство названий близко к ныне существующим. Порядковое расположение островов, за небольшим исключением, соответствует действительности. Лишь Итуруп обозначен 19-м островом, а Уруп - 20-м. Положение всей Курильской гряды дает совершенно отчетливое представление о ней как о цепочке островов, тянущейся в юго-западном направлении от Камчатки к Японии (Архив АН СССР, ф. Карты, № 3636. Карта Шестакова, 1726 г.; Берг Л.С. Открытие Камчатки и экспедиции Беринга. М.-Л., 1946 г., с. 96-97; Сергеев И.А. Курильские острова. М., 1947 г., с. 74-75), чего нет ни на одной карте тех времен, включая японские. На карте Шестакова о. Мацмай (Хоккайдо) наряду с собственным названием имеет числовое (порядковое) название - двадцать второй, т.е. причислен к Курильским островам.

На этой карте имеются пояснения, в большинстве своем досто­верные. Карта Шестакова А.Ф. в отношении Курильских островов отличается большей достоверностью, чем некоторые последующие, опубликованные много лет спустя как в России, так и за рубежом, в частности карты Штраленберга 1730 г.; Кириллова 1734 г.; Делиля 1752 г. и др.

Следует отметить, что вопрос о названиях отдельных Курильских островов - один из самых запутанных в исторической географии Дальнего Востока. Участник второй Камчатской экспедиции Шпанберг A.M. сделал в 1738-1739 гг. попытку дать островам новые, преимущественно русские названия, такие как: "Дьякон", "Илья", "Красногорск", "Нерпичий", "Фигурный" и др. Эти названия вошли на первые карты Камчатки и Курильских островов Крашенин­никова С.П. (Описание Земли Камчатки, сочиненное Степаном Крашениннико­вым, Академии наук профессором, т. I-II. СПб., 1775 г., изд. 2-е. АН. СПб., 1787 г., изд. 3-е в серии "Полное собрание ученых путешествий по России", Акад. Наук. СПб., 1818-1819 г.) и Штеллера Г.В. (Stellar G.W. Beschreibung von dem Lande Kamtachatka, dessen Einwohner, deren Sitten, Nahmen, Lebensart und verschiedenen Oewohnheiten, Frankfurt und Leipzig, 1774) и на "Генеральную карту Российской Империи, помещенную в первом "Атласе Российском" 1745 г., но в дальнейшем не сохранились. Лишь в виде исключения встречаются у отечественных и иностранных авторов русские названия некоторых островов: "Александр" (Уруп), "Надежда" (Итуруп), "Шпанберг" или "Фигурный" (Шикотан).

Числовое или порядковое название островов, ведущее начало от первых русских плаваний (счет к югу от Камчатки) сохранялось дольше, но постепенно было также вытеснено из употребления.

В 1811 г. капитан Головин В.М. составил таблицу соответствия собственных названий Курильских островов их числовым эквивалентам. При этом важно подчеркнуть, что деления этих островов на Малую и Большую Курильские гряды тогда не существовало. Ниже приводятся по Головину В.М. собственные имена Курильских островов и их числовые эквиваленты: Шумшу (Первый), Парамушир (Второй), Ширинки (Третий), Маканруши (Четвертый), Онекотан (Пятый), Харимкотан (Шестой), Шиашкотан (Седьмой), Экирма (Восьмой), Чиринкотан (Девятый), Мушир (Десятый), Райкоке (Одиннадцатый), Матуах (Двенадцатый), Расшу (Тринадцатый), Ушишир (Четырнадцатый), Кетой (Пятнадцатый), Симушир (Шестнадцатый), Северный и Южный Чирпой (Семнадцатый), Уруп (Восемнадцатый), Итуруп (Девятнадцатый), Кунашир (Двадцатый), Шикотан (Двадцать первый), Хоккайдо (Двадцать второй) (Головин В.М. Сокращенные записки, веденные в 1811 г. при описи Курильских островов, т. I, СПб., 1864 г.; Сергеев М.А. Курильские острова. М., 1947 г., с. 8-9).

Отдавая должное русским исследователям, английский историк Дж.Бейкер подчеркивает, что задача устранения ошибок с европейских карт того времени "выпала на долю русских исследователей, внесших громадный вклад в дело точного изучения северной части Тихого океана" (Бейкер Дж. История географических открытий и исследований. М., 1950 г., с. 189). Русским исследователям, пишет он, "достался такой подвиг, который навсегда останется памятником мужества и предприимчивости, равного которому не совершил никакой другой европейский народ".

 

IV. Присоединение Курильских островов к России

Процесс присоединения Курильских островов к России длился несколько десятков лет.

Еще в 1708 г. Сибирский приказ от имени Петра I предписал Якутской воеводской канцелярии направить на Камчатку людей, которые разведали бы путь в Японию через Курильские острова и приняли бы проживавших на этих островах "иноземцев" в подданство России (Памятники сибирской истории XVIII века, Кн. I, 1700-1713 гг., СПб., 1882 г., с. 417-419). Руководствуясь указаниями Петра, якутский воевода Траурнихт Д.А. поручил 9 сентября 1710 г. казачьему десятнику Савостьянову В. построить на Камчатке суда и отправить на них людей для обследования островов, лежащих к югу от "Камчатского носа", и выяснения их государственной принадлежности.

Во исполнение этих указаний, в 1711 и в 1713 гг. на первые (к югу от Камчатки) Курильские острова Шумшу, Парамушир были направлены небольшие отряды казаков, возглавлявшиеся, как уже отмечалось, Анциферовым Д.Я. и Козыревским И.П. В результате этих походов айны Шумшу и Парамушира были приведены в российское подданство. Тогда же, в 1713 г., в российское подданство был принят один из жителей Итурупа, находившийся в тот момент на Парамушире. Приведенные в подданство России жители Шумшу и Парамушира свидетельствовали, что их соплеменники - айны южных Курильских островов - Урупа и Итурупа "самовластно живут и не в подданстве" (Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана в первой половине ХVIII в. Сборник документов, М., 1984 г., с. 28, 50).

Козыревский И.П. собрал от местных жителей обстоятельные сведения о всех Курильских островах, составил их чертеж, явившийся первой описью всей Курильской гряды. Козыревский присвоил островам их числовые (порядковые) названия. Никаких признаков японского управления или даже японского присутствия русские тогда на островах не обнаружили.

В то время в Японии действовали законы, запрещавшие ее жителям под страхом смертной казни покидать свою страну и строить корабли, пригодные для дальнего плавания. Разумеется, контрабандная торговля японцев с айнами Курильских островов все же велась, но об учреждении на островах административного японского управления или о формальном их включении в состав Японской империи в тот момент не могло быть и речи.

Приоритет русских в освоении Курильских островов признают и японские историки. Так, японский историк Мацунага Тёкэн сообщает следующее: "В 1643 г. русские пришли на Камчатку и открыли острова Тисимские, название которых они изменили на Курильские... Затем они заняли Аляску и постепенно, шаг за шагом продвигались к югу, заставив туземцев платить им подати ежегодными взносами шкур. При этом были присланы туда чиновники с предписанием обращаться с туземцами очень мягко. Русские заняли двадцать один остров" (Позднеев Д.А. Материалы по истории Северной Японии и ее отношений к материку Азии и России, т. 1, Иокогама, 1909 г., с. 3. Мацунага Тёкэн, Карафуто, Оёби Камутякка (Сахалин и Камчатка), Токио, 1905 г. (прим.: 21-м островом назывался о.Шикотан).

В 1716 г. была организована первая правительственная экспедиция для обследования новых дальневосточных владений России, носившая название - "Большой Камчатский наряд". Руководителем экспедиции был назначен якутский воевода Ельчин Я.А. В выданной ему сибирским губернатором Гагариным М.П. инструкции предписывалось обследовать наряду с прочими землями и Курильские острова. Ельчину Я.А. поручалось также разведать запасы руды на Шестом острове Курильской гряды (Сгибнев А.С. Большой Камчатский наряд (Экспедиция Ельчина) - Морской сборник, 1868 г., № 12, с. 131). По разным причинам эта экспедиция не состоялась. Однако сам факт подготовки экспедиции по распоряжению правительства доказывает, что Курильские острова рассматривались тогда частью территории России.

Новая правительственная экспедиция под руководством Евреинова И.М. и Лужина Ф.Ф. обследовала Курильские острова в 1720-1721 гг. в соответствии с указом Петра I от 2 января 1719 г. Тогда были приведены в российское подданство жители четырех Курильских островов, расположенных южнее о. Парамушир (Евтеев О.А. Первые русские геодезисты на Тихом океане, М., 1950 г., с. 59-60; Баснин С.И. Путешествие Евреинова и Лужина в Курильский архипелаг {1719-1722 гг.} - Известия Всесоюзного геогра­фического общества, т. 84, вып. 4, 1952 г., с. 363-379. Более поздние источники утверждают, что экспедиция Евреинова И.М. и Лужина Ф.Ф. обследовала 16 Курильских островов). Важным результатом этой экспедиции было подтверждение сведений об отсутствии на островах японцев.

23 марта 1727 г. Екатерина I одобрила представление Сената о посылке в Восточное море экспедиции, в задачу которой вошло бы "взятие во владение" остальных Курильских островов. Начальником экспедиции был назначен якутский "казачий голова" Шестаков А.Ф. В докладе Сената подчеркивалось, что находящиеся около Камчатки острова прилегают к российскому владению и никому не подвластны (РГАДА, ф. Сенатская книга № 666, л. 7-8; Кутиков Л.Н. Россия и Япония, М., 1988 г., с. 38).

Одной из партий этой экспедиции было поручено на судне "Фортуна" осмотреть всю Курильскую гряду. В 1730 г. сын Шестакова А.Ф. Шестаков В.А., командовавший "Фортуной", побывал на первых пяти Курильских островах и собрал с их жителей ясак. Посещенные острова он называет: Пароль, Шумит, Селенга, Онмокон (по-видимому, пятый остров) и остров без названия.

30 июля 1731 г. Сенат утвердил инструкцию главному командиру Охотского правления Скорнякову-Писареву Г.Г., 29-й пункт которой, в частности, гласил: "... и на те острова, кои от носу Камчатского к Японии пошли, в которых (и прежде сего несколько лет бран ясак на Камчатку, а для малолюдства ныне отпущен) посылать тебе и брать с них ясак, сколько возможность допустит; а посланным для взятия ясаку подтверждать накрепко, чтоб оные к обывателям показывали, как можно, ласку и вводили бы их в вольной и в свободный торг" (Полное собрание законов Российской империи {далее ПСЗРИ}, изд.1, т. VIII, СПб., 1830 г., статья 5813, с. 523).

В этом документе обращает на себя внимание толкование местоположения Курильских островов: "кои от носу Камчатского к Японии пошли". Здесь, как, впрочем, и в предыдущих документах, мы не встречаем деления островов на Большую и Малую гряды. Это дает основание сделать вывод, что в годы присоединения Курильских островов к России все они понимались как единое целое, как единый географический и юридический объект.

В 30-х годах ХVIII в. происходит постепенное проникновение русских на более южные Курильские острова. К 1734 г. русские доходят до Ушишира (14-й остров), и таким образом острова с первого по четырнадцатый становятся частью территории России.

В инструкции Сибирского приказа сборщикам ясака (1731 г.) содержалось требование дальнейшего "проведания" Курильских островов, собирания сведений об их природных богатствах и т.п. Сборщикам предписывалось произвести перепись населения, вновь обложить ясаком жителей северных островов и стараться привести в подданство население "дальних" островов.

В 1738 г. отряд русских кораблей под начальством Шпанберга М.П. совершил плавание к Курильским островам и Японии, при этом русские моряки уточнили инструментально положение отдельных островов и дали им, как уже отмечалось, новые, преимущественно русские названия.

Летом 1739 г. русские моряки из отряда Шпанберга побывали на островах Кунашир, Шикотан и др., на которых не обнаружили признаков японского присутствия. Жители посещенных Курильских островов "объявили о себе в разговорах чрез толмача, что де из оных под властию японского хана только один Матмай (Хоккайдо) остров, а прочие острова неподвластны... и что те все острова с Матмайским имеют торги великие разными товарами" (Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке в ХУШ веке. М., 1948 г., с. 93; Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана в первой половине ХVIII в. М., 1984, с. 169).

Здесь обращает на себя внимание свидетельство местных жителей о проникновении японских купцов на о. Матмай (Хоккайдо) и о факте торговли между жителями Хоккайдо и жителями других Курильских островов.

Основываясь на результатах произведенных его командой обследований, Шпанберг М.П. в своем докладе Адмиралтейств-коллегии от 19 ноября 1739 г. сообщил, что имеется возможность ("Ежели повелено будет") присоединить к России Курильские острова, расположенные между 43° и 46° северной широты (имеются в виду острова, лежащие южнее Урупа) (Свен Ваксель. Вторая Камчатская экспедиция Витуса Беринга. - М.-Л., 1940 г., с. 45).

Шпанберг М.П. назвал о. Шикотан Фигурным островом, Итуруп -Цитроновым, Онекотан - Гоглантом, Харимкотан - Красной горкой и т.д. (ЦГАВМФ, ф. 1331, оп. 4, д. 64 и ф. ВУА, оп. 1, д. 23745).

Весть об обследовании Курильских островов русскими моряками под начальством Шпанберга М.П. проникла на Запад. В самом начале 1740 г. "Хроника нового света" сообщала, что Шпанберг открыл 35 островов различной величины. 27 июля 1740 г. "Газет де Франс" писала об открытии Шпанбергом 34 островов, подчеркивая при этом, что "островитяне, хотя весьма и изумленные, приняли его многочисленными проявлениями дружбы" (Дивин В.А. Русские мореплавания на Тихом океане в ХVIII веке. II., 1971 г., с. 137-138).

Публикация данных о действиях русских моряков на Курильских островах в сущности сыграла роль уведомления ("нотификации") правительств других государств о распространении суверенитета России на эти острова. Не удивительно, что в последующее время правительства других держав испрашивали у правительства России разрешения на посещение островов этого района своими кораблями.

В 1744 г. старшина (Тоен) о. Шумшу Сторожев Н. посетил самый южный из Курильских островов - остров Кунашир и принял часть проживавших там айнов в российское подданство (ЦГАВМФ, ф. Адмиралтейств-коллегия, оп. I, д. 10, л. 120-122).

29 февраля 1761 г. сибирский губернатор Соймонов Ф.И. дал указание "командиру" Охотска Плениснеру Ф.Х. собрать более подробные сведения о южных Курильских островах, включая Эдзо (Хоккайдо - 22-й остров).

В 1766 г. на южные Курильские острова был направлен отряд во главе с казачьим сотником Черным (Черных) И. и старшинами Чикиным Н. и Чупровым П. Отряду поручалось уточнить данные о количестве жителей островов и убедить их принять российское подданство, "не оказывая при этом не только делом, но и знаком грубых поступков и озлобления". Чикин Н. скоропостижно скончался на острове Симушир в 1767 г., а отряд во главе с Черным И. и Чупровым П., перезимовав на Урупе, летом 1768 г. отправился на Итуруп (19-й остров), где привел в российское подданство его жителей и двух айнов с Кунашира (20-й остров), находившихся в тот момент на Итурупе (Полонский А. Курилы - "Записки Русского географического общества по отделению этнографии", т. IV. СПб., 1871 г., с. 405-440).

Факт приведения айнов Итурупа в 1766 г. в подданство России нашел отражение в японской исторической литературе. Японский историк Куно Ёси, в частности, свидетельствует: "В 1766 г. Россия распространила свою власть на Итуруп - самый большой из Курильских островов" (Yoshi S.Kuno, Japanese expansion on the Asiatic continent. A study in the history of Japan with special reference to her international relations with China, Korea, and Russia, vol.11, Berkeley and Los Angeles, 1940, p. 227).

Главный тоён Итурупа обещал Черному И. к следующему его прибытию привести в подданство России айнов Шикотана, Кунашира и даже Хоккайдо (Полонский А. Курилы - "Записки Русского географического общества по отделению этнографии", т. IV).

30 апреля 1772 г. Екатерина II издала указ о назначении премьер-майора Бема М.К. "главным командиром" Камчатки. Бему предписывалось "заведывать Ижигинским округом, Курильскими и Алеутскими островами". По прибытии к месту назначения он должен был "принять в свое ведение Курильские и другие близ Камчатки расположенные острова и на них живущих ясашных инородцев" ("Морской сборник", 1859 г., т. 1, неофициальный отдел, с. 2; РГАДА, ф. Государственный архив, разряд VII, д. 2539, л. 96; Полонский А. Курилы - "Записки императорского Российского географического общества по отделению этнографии", т. 4, 1871 г., с. 442).

Иркутский губернатор Бриль А.И., в непосредственном подчинении которого находился Бем, составил соответствующую инструкцию, из которой следовало, что понятие "Курильские острова" включает все острова, расположенные "от Курильской лопатки" (южная оконечность Камчатки) до "японских городов". Этот документ убедительно показывает, что в те годы русские власти включали в Курильские острова и остров Хоккайдо или по меньшей мере северную его часть. Согласно инструкции, Бему предписывалось привести в российское подданство всех айнов. Он должен был также посетить населенный пункт Аткис (Аккэси), расположенный на востоке о. Эдзо (Хоккайдо) и г. Мацумаэ (Фукуяма) с тем, чтобы выяснить возможность заключения торгового договора с Японией (Файнберг Э.Я. Русско-японские отношения в 1697-1875 гг. М., 1950 г., с. 36).

С этой целью по распоряжению Бема М.К. 24 июня 1775 г. на южные Курильские острова была направлена очередная экспедиция, в снаряжении которой приняли участие якутский купец Лебедев-Ласточкин П.С. и рыльский купец Шелехов Г.И. Начальником экспедиции был назначен иркутский дворянин Антипин И., прежде уже посещавший Курильские острова. В состав экспедиции входили также толмач Очередин, "штурманский ученик" Путинцев, "передовщик" Шабалин Д., промысловые рабочие и матросы. Экспедиция должна была привести не объясаченных айнов в российское подданство, разведать залежи драгоценных металлов и минералов, соорудить плавильни для руды, выяснить возможности развития землепашества и т.п. Антипину И. поручалось также посетить о. Эдзо (Хоккайдо) и, встретившись с японцами, объявить, что русские пришли на Эдзо по указанию правительства России с целью установления торговых сношений с Японией.

Бот "Святой Николай", на котором отправилась экспедиция, потерпел крушение у о. Урупа. Ее участники спаслись, высадившись на этот остров, где и провели зиму.

В 1777 г. к Урупу из Охотска пришла на бригантине "Наталия" новая группа мореходов во главе со штурманом Петушковым М.

31 мая 1778 г. Антипин И., Шабалин Д. и Очередин А. со значительным отрядом переправились с Урупа на Итуруп, а затем на Кунашир, где привели айнов в российское подданство (АВПРИ, ф. Российско-американская компания, оп. 1, д. 32, л. 1-3; РГАДА, ф. Государственный архив, разряд VII, д. 2539, л. 14).

19 июня 1778 г. русские прибыли в Аккаси на о. Хоккайдо, где встретились с японцами клана (княжества) Мацумаэ, прибывшими туда для торговли с айнами. Японцам было передано письмо Бема М.К. с предложением установить торговые отношения и заключить соответ­ствующий договор. Японцы ответили, что не могут на это пойти без разрешения своего начальства и предложили встретиться на Кунашире летом следующего 1779 года. 29 августа 1778 г. экспедиция возвратилась в Охотск (Файнберг Э.Я. Русско-японские отношения в 1697-1875 гг. М., 1950, с. 38; "Месяцеслов исторический и географический на 1785 г., СПб., 1790 г., с. 63-103).

Освещая это событие, японский историк Накамура С. добавляет некоторые подробности, в частности он пишет, что тогда, т.е. 9 июня 1778 г., русские суда прибыли к берегам Хоккайдо ("Нокамапу... в восточной части Эдзо") в сопровождении судна вождя айнов о. Кунашир Цукиноэ (Накамура С. Японцы и русские: Из истории контактов. М., 1983 г., с. 63-65).

В том же 1778 г. на южные Курильские острова была снаряжена новая экспедиция во главе с Антипиным и Шабалиным. Осенью 1778 г. эта группа русских мореходов высадилась на Урупе, где и перезимовала. Весной 1779 г. русские моряки и промысловики на семи байдарах направились к берегам Хоккайдо и 24 июня того же года вошли в гавань Ноткомо (северо-восточная часть Хоккайдо), где собрали с проживавших там айнов ясак. Японцев они там не встретили, но спустя три недели к Антипину явился курилец с письмом от японцев, в котором говорилось, что, как только погода позволит, они прибудут в Ноткомо. Одновременно японцы просили русских не продвигаться далее на юг. Прождав безрезультатно до 21 августа 1779 г., Антипин решил продолжить плавание на юг вдоль берега, и 25 августа русские прибыли в бухту Аткис, где в это время находилось торговое японское судно. Японцы не выразили прямого желания начать с ними торговлю. 5 сентября в бухту прибыло еще одно японское судно с двумя чиновниками, которые заявили, что русским не только запрещается торговать на о-ве Матмай (Хоккайдо), но и посещать Итуруп и Кунашир.

В японских источниках ответ японцев передан в следующих выражениях: "иностранная торговля ограничивается исключительно портом Нагасаки, и так как в остальных местах она совершенно не разрешается, то сколько бы русские ни просили, позволения дано не будет. В будущем переплывать море и приходить сюда совершенно бесполезно". Это были первые контакты представителей российской и японской администраций, причем, как свидетельствуют документы, они имели место не на каком-нибудь из Курильских островов, а на о. Хоккайдо.

Вскоре экспедиция возвратилась на Уруп, где предполагалось провести зимовку, но мощная волна, вызванная землетрясением, выбросила корабль на сушу и разрушила жилища. Претерпев много лишений, участники экспедиции в 1782 г. на байдарах все же добрались до Камчатки.

В итоге экспедиций Антипина и Шабалина 1775-1782 гг. население четырех южных островов и частично о. Хоккайдо было окончательно приведено в подданство России и обложено ясаком (Отчеты Антипина И. в Камчатскую Большерецкую канцелярию от 21 сентября и 22 октября

1782 г. См. РГАДА, ф. Госархив, разряд VII, д. 2539, л. 210-229). Шабалин Д. и Антипин И. составили поденные ведомости о принятии айнов в российское подданство. Эти документы хранятся в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА, ф.Госархив, разряд VII, д. 2539, л. 14, 141-146).

30 апреля 1779 г. последовал указ Екатерины II Сенату "О не взимании никаких податей с приведенных в подданство Курильцев". Указ гласил: "Еe императорское величество повелевает приведенных в подданство на дальних островах мохнатых Курильцев оставить свободными и никакого сбору с них не требовать, да и впредь обитающих тамо народов к тому не принуждать" (ПСЗРИ, I изд. СПб, 18030, т. XX, с. 814 (№ 14867). Попутно отметим, что, несмотря на это распоряжение правительства, ясак с айнов продолжали взимать даже в XIX веке (Шубин В.О. К вопросу о сборе ясака с жителей Курильских островов. - Материалы к изучению истории и этнографии населения Сахалинской области. Южно-Сахалинск, 1986 г., с. 114-120).

Разумеется, отмена ясака не вносила изменений в политический статус Курильских островов: они по-прежнему оставались частью территории России. Подтверждением тому может служить рапорт иркутского генерал-губернатора Якоби И.В. Екатерине II о деятельности компании Голикова И.И. и Шелихова Г.И. на островах Тихого океана от 30 ноября 1787 г. В этом документе, в частности, говорится: "Народы, обитающие в тамошней части Америки и островах, от берегов Азии до оной простирающихся почти Японии, где заключает оные 22-й Курильский остров, Аткис или Надежда (т.е. Хоккайдо), именующийся, и самые богатства с ними по правам, положенным за неоспоримые первого открытия, принадлежат скипетру Вашего величества" (РГАДА, ф. 248 Сенат, книга 4383, л. 701-716).

В этом же рапорте Якоби И.В. сообщал об изготовлении по его указанию "медных гербов Российской империи" и "досок железных с изображением на них медного креста и следующих слов: "Земля российского владения". Эти знаки он распорядился "выставить на приличных местах при гаванях, бухтах и на твердой земле" полуострова Аляски и "на Курильских островах в приличных также местах".

Включение всех Курильских островов в состав территории России подтверждалось и многими последующими актами правительства России. Так, указом Екатерины II от 31 декабря 1793 г. Иркутскому и Колыванскому генерал-губернатору Пилю И.А. предписывалось предоставлять торгово-промысловой компании Шелихова Г.И. и Голикова И.И. мастеровых "из ссыльных" и "хлебопашцев" для заселения Курильских островов и других земель. Первое постоянное русское поселение было основано на Урупе в 1795 г. (ПСЗРИ, I изд. СПб., 1830 г., Т. ХХIII, ст. 17171. с. 478).

В указе Павла I от 8 июля 1799 г. о предоставлении привилегий Российско-американской компании (учрежденной правительством России) подчеркивалось, что Курильские острова принадлежат России "по праву открытия", а в "Жалованной грамоте" Павла I в этой же компании от 27 декабря 1799 г. указывалось, что Компании "даруется" также привилегия пользоваться всеми промыслами, находящимися на Курильских островах.

Суверенные права России на Курильские острова в те годы никто не оспаривал. В дипломатической переписке тех лет Курильские острова трактовались как часть территории России. Показательна в этом отношении нота Коллегии иностранных дел России посланнику Испании в России де Гальвезу от 17 октября 1789 г., содержавшая ответ на его просьбу оказать содействие испанским судам в случае их захода в порты России. В этой ноте, в частности, говорилось: "Еe императорское величество не замедлит дать необходимые указания всем подчиненным ей портам, находящимся на северо-востоке, будь-то на материке или на островах Курильских, Алеутских и других, открытых русскими мореплавателями…" (АВПРИ, ф. Сношения России с Испанией, оп. 1, д. 563, л. 17-18).

Александр I в своем письме японскому императору от 30 июля 1803 г. именовал жителей Курильских и других островов "своими подданными", что не вызывало с японской стороны какого-либо возражения и тем более официального протеста (АВП РИ, ф. СПб. Главный архив, 1-7, 1802 г., д. 1, ч. 26, 36-43).

До конца ХVIII в. Япония не проявляла интереса к Сахалину и Курильским островам. Даже остров Эдзо (Хоккайдо) считался в Японии иноземной территорией, такой, как, например, Корея (Yoshi Sabaro Kuno. Japanese expansion on the Asiatic Continent, vol. 11. Berkely and Los Angeles, 1940, p. 227, 327-343).

Прибывшие в 1786 г. на Кунашир и Итуруп первые японцы (Ямагути Тэцугоро и Аосима Сюндзо) встретили там местных жителей - айнов, носивших русские имена и фамилии. Это были потомки тех айнов, которые приняли православие и российское подданство еще в первой половине ХVIII в.

 

V. Японская экспансия на о.Хоккайдо и южные Курильские острова

Процесс проникновения японцев на Хоккайдо начался еще в ХII столетии. Однако это не была централизованная колонизация острова от имени правительства. На острове находили прибежище опальные чиновники, беглые преступники, авантюристы, обезземелившие крестьяне, разорившиеся ремесленники. Эти японцы и их потомки оседали в самой южной части Хоккайдо - полуострове Осима.

Первый опорный пункт японцев на Хоккайдо возник в местности Матомай (Матмай). Впоследствии ее название было изменено на японский лад - Мацумаэ. Постоянные контакты пришлых японцев с местным айнским населением вели к этнокультурному и расовому смешению, появлению метисированного населения, которое вело образ жизни, не затронутый японской цивилизацией. Жители Матмая не имели князя или центрального правительства, каждой группой руководил отдельный старшина или начальник. Письменности и календаря они тоже не имели. Земледелием не занимались.

По мере расширения японских поселений наиболее влиятельные японцы стремились подчинить местное население. В середине XV в. это привело к серьезному конфликту. В ходе борьбы одному из них по имени Такэда Нобухиро удалось победить своих соперников и в 1457 г. основать княжество Мацумаэ. Со временем потомки Такэда Нобухиро присвоили себе новую родовую фамилию Мацумаэ и стали именовать себя даймё, т.е. удельными князьями. Дом Мацумаэ владел 77 поселениями, расположенными в юго-западной части острова. В действительности реальная власть клана Мацумаэ распространялась лишь на несколько населенных пунктов вдоль морского побережья.

К концу XVI в. ситуация стала существенно меняться. К этому времени завершилось объединение Японии. Сёгун Хидэёси Тоётоми подчинил центральной власти многочисленные враждующие княжества на Кюсю, Сикоку и Хонсю. Владения империи все ближе подступали к проливу Цугару. Мацумайские даймё начали наносить визиты в императорскую столицу. В 1591 г. третий правитель Мацумаэ выступил на стороне сёгуна Японии и подавил сепаратистский мятеж феодала Огасавары Масадзамэ. В этом походе принимали участие айны Хоккайдо. Войдя в определенную зависимость от центрального правительства, Мацумаэское княжество все же до конца ХVIII в. считалось суверенным.

В конце ХVII в. Мацумаэский князь распространил свое влияние на значительную часть Хоккайдо. Непокоренными остались только айны северо-востока острова, сохранившие независимость до прихода русских. На мысе Носяппу, самой восточной точке Хоккайдо, сооружен памятник японцам, погибшим в 1785 г. в сражении с айнами. Этот год в Японии официально признается годом покорения Хоккайдо.

Режим, установленный князем Мацумаэ на большей части Хоккайдо, назывался системой басё (мест), т.е. округов. В период 1789-1800 гг. существовало 43 басё на восточной части острова и 42 - на западной. Кроме этих административных единиц в айнских землях существовала отдельно территория собственно княжества - Мацумаэ-ци, где селиться айнам не разрешалось. В каждом басё были учреждены прибрежные пункты, где стояли японские военные гарнизоны или караулы. Исключительные права на торговлю и рыболовство принадлежали вассалам Мацумаэ, однако самураи, не привыкшие к предпринимательской деятельности, выгодно перепродавали свои прерогативы откупщикам. В торгово-рыболовных пунктах побережья, называвшихся ундзёя, туземцев привлекали к принудительному труду.

Первая официальная экспедиция японцев за пределы Хоккайдо была предпринята в 1786 г. Именно тогда, а затем в 1787 г. группа японцев во главе с чиновниками Ямагути Тэцугоро и Аэсима Сюндзо побывала на Кунашире и Итурупе. По признанию одного из участников экспедиции офицера Могами Токунаи, многие айны этого острова увидели тогда японцев впервые (Накамура С. Японцы и русские: Из истории контактов. М. 1983 г., с. 62, 79-82).

Вторгшиеся на Кунашир и Итуруп японцы угрозами заставили находившихся там русских промысловых рабочих покинуть остров.

В 1798 г. японский военный отряд уничтожил все свидетельства пребывания русских на Итурупе и установил на холме Рикоппу столб с надписью: "Эторопу - владение великой Японии". Чуть позже надпись изменили на следующую: "Остров издревле принадлежит великой Японии". Началась японизация местных айнов, которых принуждали менять свои имена на японские, сбривать усы и волосы на голове.

В 1801 г. японцы попытались вытеснить русских с Урупа, где буквально на их глазах был поставлен столб с аналогичной надписью (Накамура С. Указ. соч., с. 122, 124-126).

Малочисленные военные гарнизоны русских находились тогда только на Камчатке и оказать противодействие японским захватчикам не могли. К тому же в расчеты правительства России не входило обострение отношений с Японией. Напротив, Россия всячески, стремилась установить с Японией торговые отношения.

Айны Хоккайдо, Итурупа и Кунашира неоднократно восставали против японских поработителей. В 1786 г. айны Кунашира напали на прибывших туда японцев и убили 70 человек. В 1788 и 1789 гг. восстания повторились. Японцы жестоко расправились с восставшими. В 1788 г. начальник японской карательной экспедиции приказал отрубить руководителям восстания головы и, засолив их в бочках, отправил на Хоккайдо.

Иным было положение айнов на островах, остававшихся под управлением русских. Айнов не сгоняли с насиженных мест, как это было на Хоккайдо, им не запрещали заниматься исконными промыслами - охотой, добычей морских животных и рыболовством, у них не отбирали огнестрельного оружия и снастей как в Японии. Айнов не обязывали к воинской повинности. Они не испытали крепостной зависимости как русские крестьяне. Сборщикам ясака в инструкциях повелевалось "не чинить обиду... усиленно и нагло ничего у мохнатых не вымогать и ни под каким видом не брать; а во время призыва в ясак никому ничего не торговать и никаких непорядочных поступков не оказывать... грубиянства и блудного насилия не оказывать".

Русская культура на Курильских островах внедрялась более мягко, нежели японская на Хоккайдо, без резкой и коренной ломки традиционного уклада островитян. Служители православной церкви, крестившие айнов и их детей, снисходительно относились к сохранению у них языческих культов. Благотворное влияние русских на быт айнов не вызывало сомнений: айны научились строить бревенчатые избы (до того жили в землянках) и дощатые лодки; приобщились к земледелию, скотоводству, эффективным приемам рыболовства и обработки рыбы; научились грамоте, приняли православие и т.п.

VI. О присоединении новых земель к государственной территории на примерах международной практики прошлого

Документальные материалы и исторические факты с достаточной убедительностью свидетельствуют, что все Курильские острова, т.е. острова, находящиеся между южной оконечностью полуострова Камчатки и северной частью острова Хоккайдо, включая Малую Курильскую гряду, принадлежали России "по праву открытия" никому не принадлежащих земель (res nullius), начиная со второй половины XVI века, когда русские совершали свои первые плавания вблизи этих островов.

С точки зрения формировавшихся тогда норм международного права это было лишь простое зрительное открытие или установление факта существования ранее не известных земель, еще не дававшее исключительного права управления ими.

Для утверждения своего суверенитета России предстояло формально вступить во владение этими землями, не находившимися к тому времени под контролем какого-либо государства. То есть сделать то, что делали другие государства: возвести на ничейных землях (через своих мореплавателей) сооружения или знаки, удостоверяющие, что данная земля взята во владение правительством России. Именно так поступали руководители европейских экспедиций XV-ХVI вв. (Х.Колумб, Дж.Кабот, Ф.Дрейк, Г.Джильберт, М.Фробишер, У.Рэлей и др.), направлявшихся к берегам земель Западного полушария. Вот что можно прочесть в дневниковых записях первого путешествия Колумба о высадке на берег 12 октября 1492 г.: "Адмирал взял королевский штандарт, а капитаны - знамена с зелеными крестами, которые имелись на каждом судне, с изображением букв "F" и "Y" и корон по обе стороны креста. Пристав к берегу, они увидели ярко-зеленые деревья, много воды и фруктов разного рода. Адмирал позвал капитанов и остальных, кто вышел на берег, - секретаря флота Родриго Эсковедо, а также Родриго Санхеса из Сеговии и заявил им, что они должны по совести засвидетельствовать, что он в их присутствии вступил от имени короля и королевы во владение островом, сделав при этом требуемые заявления, как ныне подробно указано в совершенных в письменной форме актах" (Original Narratives of Early American History. The Northmen, Columbus, and Cabot, edited by Julius E. Olson and Edward Gaylord Bourne. New York, 1906, p. 110).

Вступление во владение не было пустой церемонией. В течение столетий оно являлось способом утверждения права суверенитета монарха над вновь открытыми землями. Методы вступления во владение новыми землями были многообразны и отличались особенностями проделанных формальностей, но в чем бы они ни выражались, означали приобретение территории для своего монарха, создание прав суверенитета над пространствами, которые в момент приобретения никому не принадлежали. Случалось, что тот, кто вступал во владение, не ограничивался чисто символическим актом, но возводил укрепленный форт и оставлял вблизи его часть своих людей, но в большинстве случаев такое лицо пускалось в обратное плавание, не оставив никаких или почти никаких следов своего пребывания.

Действия, выражавшие установление контроля над территорией, издавна признавались всеми как необходимое и достаточное условие завладения. Так, 18 декабря 1523 г. король Испании Карл I в связи с притязаниями Испании на о. Молукка указал на значение с точки зрения международного права акта вступления во владение островом от имени его короны и на недостаточную обоснованность притязаний Португалии на этот остров, не опиравшихся на такое действие (The Philippine Islands, vol.1, 1493-1529. Records translated and edited by Emma Helen Blair and James Alexander Robertson, with historical introduction by Edward Oaylord Bourne, Cleveland, 1913, p. 148-154).

Формальная церемония взятия во владение (символический акт), как правило, признавалась достаточной для того, чтобы установить право суверенитета над никому прежде не принадлежавшей землей. Она не требовала дополнительного осуществления других действий, как, например, "эффективной оккупации".

Приобретение и установление таким способом права или правооснования признавалось юридически действительным против противоречащих им более поздних притязаний (Arthur S. Keller, Oliver J.Lissitzyn, Frederick J.Mann, Creation of Rights of Sovereignty through Symbolic Acts /1400-1800/ published by the Columbia University Press in 1938, p. 148-149), кроме тех случаев, когда это право переходило в результате завоевания или договора.

В зрительном открытии вновь обнаруженных земель, которое предшествовало физическому завладению, всегда был заложен первый камень фундамента притязания на право суверенитета. Так, Португалия в дипломатической переписке с Великобританией в 1782 г. основывала свои притязания на Тринидад на факте открытия (Publicacaes do Arguivo National, XXVIII, Rio de Janeiro, 1932, p. 40. {Письмо португальского посланника в Лондоне кавалера де Пинто британскому министру иностранных дел Фоксу от 30 мая 1782 г.}).

Разумеется, не во всех случаях государства занимали строго последовательную позицию при решении таких вопросов, их позиция иногда обусловливалась соображениями практической целесообразности. Однако в подавляющем большинстве случаев в период XVI-ХVIII веков формальное "взятие во владение" вновь открытой территории рассматривалось как условие, порождающее право суверенитета. Земли, "взятые во владение", уже не являлись ничейными (res nullius ).

Попытки же другого государства захватить территорию, уже взятую кем-то во владение, рассматривались как посягательство против права суверенитета и трактовались как неправомерные.

Важно подчеркнуть, что мореплаватели, высаживавшиеся на "ничейные" земли, могли объявлять их принадлежностью своего государства лишь от имени своего монарха, и только в этом случае создавалось право суверенитета. В исключительных случаях действия, направленные на взятие земель во владение, должны были быть в дальнейшем утверждены (ратифицированы) государствами, в интересах которых они были совершены. Кроме того, считалось весьма существенным, чтобы притязания, имеющие своим предметом право суверенитета на те или иные территории, официально провозглашались и становились общеизвестным.

Что касается местного (туземного) населения, то издавна считалось, что ему не принадлежит право территориального контроля, которое можно было бы уподобить праву суверенитета, требующего уважения. Связь туземного населения с территорией, на которой оно проживало, признавалась недостаточной для того, чтобы рассматривать эту территорию не иначе, как "ничейную" (American State papers, Foreign Relations, II, p.664; Brit, and Por. State Pap., 1817-1818, p.322, 327; Moore, Dig., I, 263; Dana's Wheaton, § 166).

Позднее, когда условия жизни в Западном полушарии изменились настолько, что появилась возможность применения доктрины эффективного контроля в приемлемых и поддающихся более или менее точному определению границах, международное общество стало не соглашаться с тем, что для выражения права суверенитета достаточно простого заявления о взятии во владение тех или иных земельных пространств, если за этим не следовало фактическое установление управления соответствующими землями. Эта медленная эволюция правовых концепций завершилась к концу XIX в.

Тенденция, практически встречавшаяся почти повсеместно и выразившаяся в захвате земель, которые их законный суверен не считал нужным или не имел возможности контролировать, противодействуя честолюбивым притязаниям соперника, привела к неуклонному и значительному, хотя и медленному, изменению условий возникновения первоначального права на новые земли. Однако эти изменения сами по себе не привели к ослаблению права суверенитета, приобретенного посредством первоначального взятия во владение данной территории в эпоху, когда этих действий было достаточно для создания такого права, т.е. факт постепенного изменения правовых норм сам по себе не уничтожал действительности ранее приобретенного права (Ч.Ч.Хайд. Международное право, его понимание и применение. США, т. 2, М., 1951 г., с. 32-33).

Примечательно в этом отношении решение Постоянной палаты международного правосудия о юридическом статусе Восточной Гренландии, принятое 5 апреля 1933 г. Палата признала значение давних притязаний Дании на Гренландию как основания для права суверенитета на эту территорию, несмотря на отсутствие в течение примерно двух столетий явной связи между Данией и территорией, на которую она притязала. Решение констатировало, что разрыв связей не свидетельствует о прекращении суверенитета. Притязания Норвегии на Гренландию были признаны несостоятельными, несмотря на то, что на западном побережье Гренландии длительное время существовали норвежские поселения.

При рассмотрении вопроса Палатой проблема осуществления фактического контроля над территорией не имела существенного значения, главным было установление создания старинного права суверенитета.

Важную роль сыграли ссылки датского правительства на свои акты прежних лет, в которых говорилось о "распространении суверенитета" Дании на Гренландию.

ВЫВОДЫ

Из изложенного можно сделать вывод об исконной принадлежности Курильских островов России. Правовой титул суверенитета России над ними вытекает из права первооткрытия и первоосвоения. Россия приобрела суверенитет над Курильскими островами на законных основаниях. Ее действия отвечали праву того времени. Действия Японии тех лет не имеют никакой юридической ценности для установления ее суверенитета над Курильскими островами. Акты России, утвердившие ее суверенитет над Курильскими островами, были актами государственной власти. Россия осуществляла свою государственную власть над Курильскими островами на протяжении почти всего XVIII века.

1. Процесс присоединения Курильских островов к России длился несколько десятилетий. Первые (с севера) острова Курильской гряды были присоединены к России в 1711 г., последние (южные) - в 1778 г. Первую карту ("чертеж") Курильских островов составил казак-мореход И.Козыревский (1711 г.). На первых и последующих картах Курильские острова обозначались как единый географический объект без деления их на Большую и Малую Курильские гряды. Присоединение Курильских островов к России осуществлялось от имени верховной власти России и в соответствии с нормами международного права того времени.

2. Коренные жители Курильских островов айны своей государственности не имели; до прихода русских считали себя независимыми; никому дани не платили.

3. За весь почти 70-летний период освоения Курильских островов русские ни разу не встретили там японцев. Первая встреча русских с японцами произошла 19 июня 1778 г. в местечке Аккэси на о. Хоккайдо, куда японцы прибыли для торговли с айнами. В то время о. Хоккайдо еще не был полностью завоеван японцами.

4. Вторжение японцев на южные Курильские острова (Кунашир и Итуруп) относится к 1786-1787 гг. Именно тогда японцы угрозами заставили находившихся там русских промысловых рабочих покинуть названные острова. В 1798 г. японский военный отряд на Кунашире и Итурупе уничтожил все свидетельства принадлежности этих островов России.

5. Правовой титул суверенитета России над Курильскими островами вытекает из права первооткрытия и первоосвоения "ничейной" земли, какой являлись Курильские острова к моменту прихода туда русских. Япония не может доказать своих суверенных прав на эти острова на основе первооткрытия и первоосвоения уже потому, что такая попытка вошла бы в противоречие с ее внутренним законодательством тех лет. Политика строгой самоизоляции, проводившаяся тогда правительством Японии, исключала всякое открытие и присоединение новых земель от имени верховной власти Японии.

6. При решении спора о государственной принадлежности Курильских островов отсчет исторических и правовых фактов должен начинаться с момента фактического присоединения этих островов к России.

 

 


ИСТОРИКО-ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ
ДЕПАРТАМЕНТ
Октябрь 2011 года